Патрик О`Брайан - Капитан первого ранга

— Около ста восьмидесяти фунтов, — понурив голову, отвечала Софи.

— Разумеется, вы прекрасно сложены, но для такой высокой юной дамы, как вы, этого недостаточно. Вы должны пить портер во время обеда. Я скажу вашей матушке. Пинта доброго крепкого портера сделает все, что требуется, или почти все.

— Мисс Уильямс желает видеть один джентльмен, — проговорила служанка. — Мистер Боулс, — добавила она, многозначительно посмотрев на девушку.

— Меня нет дома, Пегги, — сказала Софи. — Попросите мисс Сесилию проводить его в гостиную. Теперь я солгала, — проговорила девушка, закусив губу. — Как ужасно. Доктор Мэтьюрин, вы не прогуляетесь со мной по парку? Тогда моя ложь будет правдой.

— С огромным удовольствием, агнец вы мой безгрешный, — отозвался Стивен.

Взяв его под руку, она быстрым шагом прошла мимо кустов. Когда они подошли к калитке в парк, Софи сказала:

— Знаете, я такая несчастная. — Стивен лишь сочувственно сжал ее руку, но ничего не ответил. — Это тот самый мистер Боулс. Они хотят, чтобы я вышла за него замуж.

— Он вам неприятен?

— Он мне просто ненавистен. Я вовсе не хочу сказать, что он груб или хоть как-то непочтителен. Нет, нет, это достойнейший, самый респектабельный молодой человек. Но он такой зануда, и вдобавок у него влажные руки. Этот джентльмен — непревзойденный мастер сидеть сиднем и вздыхать. Он, очевидно, считает это своим долгом. Сидит рядом со мной целыми часами, и иногда мне кажется, что, если он еще раз вздохнет, я воткну в него ножницы. — Девушка говорила очень быстро, от негодования на ее лицо вернулся румянец. — Я всегда пытаюсь удержать Сисси в комнате, но она убегает: мама зовет ее, и он старается взять меня за руку. Он жмется ко мне, я — от него, и это так смешно. Мама — уверена, никто не может быть добрее моей милой мамы — заставляет меня видеться с ним, она так расстроится, когда узнает, что меня не было сегодня для него дома. Кроме того, я вынуждена преподавать в воскресной школе. Я не возражаю против наставления детей — бедные создания, все их воскресенья испорчены после этих длинных служб, — но посещения отдельных домов делают меня совершенно несчастной: мне стыдно учить женщин вдвое старше меня, имеющих семьи и знающих в сто раз больше, как следует быть экономной, чистоплотной и не покупать лучшие куски мяса для мужей, потому что это роскошь, а Бог желает, чтобы они были бедны. Они так вежливы со мной, но я знаю, что в их глазах я самонадеянна и глупа. Я умею шить и делать шоколадный мусс, но я не смогла бы вести хозяйство на десять шиллингов в неделю, имея на руках мужа и маленьких детей, как не смогла бы управлять кораблем первого ранга. Как же так?! — воскликнула она. — Они едва могут читать и писать, но легко справляются с неразрешимыми для меня трудностями.

— Мне часто приходили в голову похожие мысли, — заметил Стивен. — Насколько я понимаю, этот джентльмен — священник?

— Да. Его отец епископ. Но я не выйду за него, даже если мне придется гореть в аду. В целом мире есть только один человек, за которого я выйду замуж, если он этого пожелает. И он был готов просить моей руки, а я его оттолкнула.

Слезы, стоявшие у Софи в глазах, теперь текли по ее щекам. Стивен молча протянул ей чистый носовой платок.

Они шли, не говоря ни слова; кругом были мертвые листья, покрытая инеем, увядшая трава, голые деревья. Они прошли мимо забора уже дважды и отправились на третий круг.

— Может быть, вы дадите ему знать о себе? — спросил Стивен. — Он сам никаких шагов предпринять не может. Вам известно, что думают окружающие о человеке, который намерен взять в жены богатую наследницу, не имея ни денег, ни перспектив на будущее, ни возможности рассчитаться с долгами. Вы знаете, как отнеслась бы ваша матушка к такому сватовству. Он же в вопросах чести весьма щепетилен.

— Я уже писала ему и сообщила все, что могла, не преступая границ скромности. На самом деле это был ужасный поступок. Я оказалась вовсе не скромной.

— Письмо пришло поздно…

— Слишком поздно. О, как часто я повторяла себе эти слова, и с какой горечью. Если бы он приехал в Бат хотя бы еще раз, я уверена, мы пришли бы к соглашению.

— Тайная помолвка?

— Нет. Я никогда бы не пошла против воли своей матушки, соглашение означало бы лишь то, что я всегда буду его ждать. Но он так и не приехал. Тем не менее, я связала себя честным словом и буду верна этому обещанию, если только он не женится на другой. Я готова ждать сколь угодно долго, даже если ради этого придется отказаться от детей, а мне так хотелось бы иметь детей. Я вовсе не романтичная девушка: мне почти тридцать, и я знаю, о чем говорю.

— Но ведь теперь вы смогли бы заставить его понять ваши намерения?

— Он не приехал в Лондон. Я не могу преследовать его, причинять ему страдания, досаждать. Возможно, у него появились другие привязанности, я вовсе не хочу его осуждать: я знаю, у мужчин это бывает совсем иначе.

— Масла в огонь подлили слухи о том, что вы выходите замуж за некоего мистера Аллена.

— Знаю. — Она надолго умолкла. — Вот это-то меня и злит, и выводит из себя, — произнесла наконец Софи. — Я думаю, что если бы я не была такой противной дурой, такой ревнивицей, то сейчас могла бы… Только пусть никто не думает, что я когда-нибудь выйду за мистера Боулса, этого не случится никогда.

— Вы бы вышли замуж без согласия вашей матери?

— Нет. Никогда. Это было бы ужасным проступком. Помимо того, что это безнравственно — да я бы так и не поступила, — если бы я сбежала, то не получила бы ни пенни. А мне хотелось бы помогать мужу, а не быть обузой. Но выйти замуж по приказу, только потому что партия подходящая, хотя и не исключительная, — совсем другое дело. Совсем другое. Быстрей сюда. Там, за лаврами, адмирал Хеддок. Он нас не видел. Давайте обойдем вокруг озера: туда никто не ходит. Кстати, вы знаете, что он снова будет служить на флоте? — спросила она совсем другим тоном.

— В командной должности? — воскликнул удивленный Стивен.

— Нет. Будет чем-то заниматься в Плимуте. То ли береговыми службами, то ли призывом новобранцев — я не поняла. Но он поплывет морем. Какой-то старый друг должен подвезти его на «Женерё».

— Это тот самый корабль, который Джек привел в Порт-Магон после того, как лорд Нельсон захватил его.

— Да, я знаю. Он был тогда вторым лейтенантом на «Фудруаяне». Адмирал так взволнован, переворачивает вверх дном свои гардеробы, примеряет мундиры с галунами. Он пригласил нас с Сисси на лето к себе, потому что у него там будет казенная квартира. Сисси не терпится туда поехать. Вот куда я буду приходить, чтобы посидеть одной, когда дома будет невмоготу, — сказала Софи, указывая на маленький замшелый павильон в античном стиле с облупленной краской. — Именно здесь мы поссорились с Дианой.

— А я и не знал, что вы ссорились.

— Я-то думала, что об этом известно всей округе. Во всем виновата я, в тот день у меня было жуткое настроение. Целый день мне пришлось терпеть общество мистера Боулса, я чувствовала себя так, словно с меня содрали кожу. Поэтому я отправилась на верховую прогулку. Доехала до Гатакра, а потом вернулась сюда. Диана напрасно дразнила меня Лондоном, тем, что она могла видеться с ним, когда пожелает, что он вовсе не уехал в Портсмут на следующий день. Диана была недобра ко мне, хотя я это и заслужила. Я сорвалась, назвала ее дурной женщиной, она тоже в долгу не осталась, мы будто с цепи сорвались: принялись ругаться, кричать друг на друга, словно рыбачки. Такое испытываешь унижение, когда вспоминаешь. Потом она бросила мне в лицо что-то очень жестокое насчет писем, сказала, будто может выйти за него замуж, как только захочет, но она не знала, что он на половинном жалованье, что в долговой тюрьме он будет рад и чужим объедкам. Я вышла из себя и поклялась, что ударю ее хлыстом, если она будет продолжать в том же духе. Я так бы и сделала, но тут появилась мама; она страшно перепугалась, пыталась заставить нас поцеловаться и помириться. Но я не захотела этого сделать. Ни тогда, ни на следующий день. В конце концов Диана уехала к мистеру Лаундсу, ее кузену из Дувра.

— Софи, — произнес Стивен, — вы столько рассказали мне, и с такой доверчивостью…

— Вы даже не представляете, какое это было для меня облегчение и утешение.

— …что было бы чудовищно не ответить вам такой же откровенностью. Я очень привязан к Диане.

— Ах, — воскликнула Софи. — Неужели я причинила вам боль? А я думала, что это был Джек. О, зачем я это сказала?

— Не расстраивайтесь, душенька. Я знаю ее недостатки лучше кого бы то ни было.

— Конечно же, она очень красива, — проговорила Софи, робко взглянув на доктора.

— Да. Скажите мне, Диана определенно влюблена в Джека?

— Возможно, я ошибаюсь, — помолчав, ответила девушка. — В таких вещах я плохо разбираюсь, но я не думаю, чтобы Диана знала, что такое любовь.